Андрей Маркелов. Дакка в марте 2015.
Части:
первая вторая

Дакка.
Часть вторая. Трущобы

Вдоль действующих железнодорожных путей, проходя почти через всю Дакку, тянется вереница, наверное, самых ужасных жилищ на территории Индии и сопредельных государств.

Трущобы Дакки, в отличие от знаменитого бомбейского района Дхарави и мусульманских кварталов Дели, не кучкуются на карте города, а вытягиваются в длину. Поэтому, наверное, они даже не числятся среди трущоб. Поэтому они даже не имеют своего названия. Спутниковые карты называют их просто «путевой колонией». В некоторых источниках указывают название «Бегун-Бари» и что трущобы располагаются где-то в районе Теджгаона.

Если взглянуть на карту Дакки, можно увидеть, что в определенном месте железнодорожные пути делают угол на девяносто градусов. Именно там находится наилучший вход на территорию трущоб. Выход из них найти получится только спустя несколько километров.
На подходе к трущобам пыльные тротуары мегаполиса резко превращаются в грязное деревенское бездорожье.
За поворотом открывается вид на железнодорожные пути, с двух сторон обставленные какими-то ржаво-гнилыми постройками. По рельсам в обе стороны идет куча народа.
При ближайшем рассмотрении в этих нагромождениях начинает угадываться чье-то жилье.
Это не свалка. Здесь живут люди. Буквально в метре от железной дороги. Действующей железной дороги, по которой регулярно ходят поезда!
Вот прямо так и живут. Дома слеплены из чего попало. Обычно это бамбуковые палки, положенные на крышу решеткой и обтянутые целлофаном и лохмотьями. Стены делают точно так же, как и крышу. Вход в дом чаще всего просто занавешивают какой-нибудь тряпкой.
В трущобах Дакки живут как могут. Некоторые жители держат домашнее хозяйство, например, разводят коз.
Кто-то держит кур и продает яйца... Продает ли? Вероятно, внутри трущоб процветает бартерная система. В этом обществе деньги по сути не нужны, разве что для внешнеэкономических связей с остальным городом.
Базар.
Чей-то скромный урожай перца сушится на солнце.
У кого-то в продаже более широкий ассортимент. Интересно, где эта торговка взяла столько овощей? На железной дороге их не вырастить.
Голубятни. Голуби породистые. Возможно, их разводят ради яиц. Это сложно выяснить даже у местных жителей: среди них мало кто знает английский.
Эта женщина разводит кур. Нельзя не обратить внимание на то, как опрятно и ярко она одета. Люди в трущобах все-таки неплохо следят за собой.
Подружки-модницы. Одеты очень хорошо, сами чистые.
В трущобах хорошо моются. Таскают воду из ближайшего водопровода в больших кувшинах, разливают в маленькую тару.
Садятся рядом со своей лачугой и обливаются с головы до ног.
Кто помладше — того родители моют.
Стесняться им некого.
Моются не просто водой. Натираются каким-то подобием мыла. На фотографии: справа от входа в дом сидит женщина и моет плечи с пеной. В пластиковой бутылке насыпан порошок, скорее всего обычный стиральный.
Постепенно трущобы разрастаются. Мусора становится гораздо больше.
Бунгало совсем страшные.
Вот это сарай! На крыше уже зелень начинает расти.
Совсем плохие хижины. Те еще хоть как-то годились на жилье, а эти совсем не отличить от горы тряпок.
Здесь трущобы делают небольшой перерыв, теряются посреди разветвлений железной дороги. На рельсах стоят ржавые товарняки.
Встретилась одна семья, в полном составе сидевшая под поездом. Может быть, у них вообще нет дома?
Наконец-то проходит поезд. Можно оценить весь масштаб бедствия: каждые десять-двадцать минут всего в метре от дома проходит электричка или товарный состав, сотрясая землю и воздух вокруг.
Читатель, никогда не бывавший в подобных местах, наверное, думает, что в трущобах крайне опасно, и ходить сюда стоит только с отрядом спецназа. Это справедливо разве что для некоторых стран Африки и Латинской Америки, где происходят вооруженные конфликты между бандами и полицией. Индия, Бангладеш, Непал и другие страны Азии — совершенно безопасны для таких прогулок. Здесь уровень преступности в несколько раз меньше, чем в Москве и в среднем по России.

Со мной не было никакого сопровождающего, а шел я с рюкзаком и дорогой камерой наперевес. Как реагировали люди? Доставали ножи, веревки и обступали с криками? Просили их сфотографировать, конечно же.
Удивительное по содержанию фото. Во многих мусульманских странах считаются оскорбительными жесты с указательным пальцем и кольцом. Здесь ребята показывают оба сразу.

Еще одна деталь — мужчины держатся за руку. Они не геи: до европейской толерантности трущобам все-таки пока не дотянуться. Это обычный жест дружбы. Мужчины часто ходят за руку в Индии и, оказывается, в мусульманском государстве Бангладеш тоже.
Палец вверх — Аллах един — показывает рыжий мусульманин. Многие бангладешцы красят волосы в рыжий цвет.
Чем занимаются люди в этих трущобах? Кто-то сидит на завалинке.
Кто-то работает. Несет на рынок продовольствие.
Возвращаются с рынка.
Торгуют.
Готовят.
Чистят посуду.
Собирают мусор, пластиковые бутылки. В Бангладеше есть переработка мусора.
Играют в карты. Развлечений здесь не много.
Дети запускают самодельного воздушного змея. На пластиковую бутылку наматывается нитка, к которой привязывается крест из веточек, а на этот крест натягивается целлофановый пакет. Вот и готов воздушный змей. Напоминает мои девяностые.
Прощальный взгляд на путевую колонию.
В Дакке есть и другие трущобы. Вообще, искать их здесь особо не нужно: сами находятся. Бангладеш — чрезвычайно бедная страна. Такие места рассыпаны по всей его территории. Тем не менее, всем известно только про трущобы Бомбея, которые ни в какое сравнение не идут с бангладешскими.

Пытаясь обойти озеро, внезапно возникшее посреди города, я зашел в еще более странное место, о котором прежде нигде не встречал репортажей. Это место расположено на берегах озера Банани, рядом с районом Гулшан.
Вход сюда предваряли какие-то заросли и громкое пение из мечети.
Нужно пройти по мосту рядом с этими зарослями.
Оказываешься посреди какого-то рынка.
Дома, они же магазины, здесь строят по большей части из металлических покрытий и шифера. Дорог нет никаких, но это лучше, чем жить на путях.
Вот это уже больше похоже на Дхарави.
Люди здесь точно такие же, очень любят фотографироваться.
Пьют чай с молоком.
Как и на путях, здесь безопасно. Зато в переулках заблудиться — раз плюнуть. На карте этот район отмечен очень условно. Раз свернул не туда — долго не мог выбраться. Местные подсказать толком не могут, так как не понимают.
Совершенно невероятное место — рыбный рынок. Он расположен на крытой улице, поэтому здесь темно даже днем. Жители используют электрические лампочки для освещения, и они догадались устроить себе красоту и поместить лампочки в обрезки от цветных пластиковых бутылок. Выглядит магически.
После долгих блужданий мне наконец-то удалось выбраться отсюда. Правда, по суше не получилось. Дорога привела к берегу озера. Пришлось арендовать лодку. Оказывается, жители этих трущоб каждый день перебираются на лодке через озеро в большой город.
Проезд на лодке стоит всего две таки, то есть полтора рубля. Мелочи не было, заплатил двадцать. Лодочник, наверное, отмечал всей семьей.
Пассажиры не сводили с меня глаз всю поездку.
С озера видно, что прибрежные дома стоят на бамбуковых подпорках. Вьетнамский пейзаж.
Вот так и плавают каждый день туда-сюда.
Замечательные люди эти бангладешцы, только очень бедные.
Следят и ухаживают за собой как могут, даже среди своих землянок.
Возможно, когда-нибудь правительство Бангладеша построит мост через озеро, чтобы им не приходилось добираться вот таким вот роем из деревянных лодок.
А пока строят только элитные дома на берегу. Да и то не для них.
Всего в трущобах Дакки живет 4 миллиона человек.
Части:
первая вторая