Племена долины Омо. Часть вторая. Мурси

Попасть к племени Мурси оказалось далеко не так просто, как съездить в гости к Хамар. На автобусной станции в Джинке почему-то не оказалось ни одной маршрутки, которая ходила бы в их деревню.

Да и деревни не было! Другие племена, хотя и живут в шалашах посреди саванны, собираются вокруг сел и деревень, таких как Кей-Афер. Мурси — совсем другая история. Это совершенно дикое племя, у которого просто нет никакого крупного центра. Мурси живут глубоко в саванне, в абсолютной глуши. Да, их можно найти на картах, и их дома видны на спутниковых снимках, но... ехать к ним самостоятельно — очень плохая идея.

Один из водителей наконец объяснил, почему ни одна маршрутка не ходит к Мурси. По его словам, еще две недели назад маршруты были, но потом... потом один мурси завалил из ружья местного рейнджера, когда тот ехал на мотоцикле. Поэтому все остальные племена объявили Мурси бойкот и наложили санкции на транспортное сообщение с ними.

На этот раз без проводника было не обойтись. В общем-то, автор и не собирался ехать к Мурси один, поэтому договорился с проводником заранее. Но что он может сделать, если к племени попросту никто больше не ездит?

Обзвонив всех своих знакомых в Джинке, мой проводник нашел способ попасть в мурсийскую деревню. Для этого нужно было всего ничего: нанять вооруженного рейнджера на собственном автомобиле.

Дорога до Мурси заняла несколько часов, за которые как минимум два человека спросили водителя, понимает ли он, куда едет? Водитель все понимал и держал ружье наготове, а я тем временем вспоминал основы теории вероятностей. Если недавно завалили одного рейнджера, то вероятность, что завалят второго — выше или, наоборот, ниже?

По дороге же то и дело попадались кучки мурси, идущих откуда-то куда-то.

— Куда они идут? – спросил я проводника.
— Скорее всего в Джинку, они иногда ходят туда на рынок, что-то купить.
— Послушай, мы ведь уже два часа едем, и на улице солнцепек. Они что, совсем сумасшедшие?
— Совсем сумасшедшие. Mursi is no joke. Сейчас хотя бы дорога к ним есть, и маршрутки ездят... ездили, пока они не завалили рейнджера. И тогда они ходили пешком, и теперь опять будут, пока все не успокоится.
— Я так понимаю, с Мурси мало кто дружит...
— Их боятся. Они психи. С ними ни одно племя не хочет дружить.

Мурси живут в самом удаленном районе долины Омо, поэтому они занимаются в основном земледелием, а также делают глиняные тарелочки, чашки, сосуды и украшения. Скот мурси разводят совсем редко. Поэтому они и ходят пешком в Джинку, где покупают мясо на рынке. А заодно затариваются алкоголем.

Дорога пешком от поселений мурси до Джинки занимает больше суток. Пока дойдешь — можно со скуки с ума сойти, особенно ночью. Поэтому купленный алкоголь мурси до дома не доносят, а набухиваются прямо в дороге. Из-за этого их тянет на пьяные драки и нападения на рейнджеров.

— Видишь, мы уже столько едем, и ни одного животного? – продолжал проводник, – Так было не всегда. Раньше сюда возили туристов на фотосафари.
— Вон же, макаки.
— Да, одни макаки и остались. Мурси нажирались самогона и по пути домой от скуки поджигали саванну. Половина зверей сгорела, половину они поймали и съели.
— Они, похоже, в самом деле тронутые... А медицина-то у них есть?
— Была. Им государство построило несколько больниц и школ, как и всем племенам. Только если Хамар начали учиться, то Мурси просто сожгли все школы, а врачи сами сбежали, пока они их не пристрелили.
— Да уж, теперь я понимаю, почему ты говоришь Mursi is no joke.
— Единственное, что у них осталось, это вон... видишь, сотовая вышка стоит? И то, потому что там колючая проволока, да и сама она из железа. Металл-то не горит. Хотя, может, еще взорвут чем-нибудь...

Приехали. Первая картина перед глазами: десять тысяч лет до нашей эры.

Да, это не Хамар с их деревнями, рынками и футболками из Китая. Это настоящее первобытное племя.

Лица радости не выражают. Если бы я приехал сюда один, я бы при виде такого выражения лица, наверно, развернулся и поехал бы обратно.

Мурси живут в соломенных хижинах, выполненных в форме купола. Чтобы дом не развалился от первого ветра, солому обычно сдабривают глиной и коровьим навозом. Окон в хижине нет, а стоит она на голой земле.

Конструкция, лежащая в основе такой хижины, невероятно примитивна. Это просто палки, воткнутые по кругу и сведенные в центр в виде купола. Похоже, что так выглядели самые первые дома, построенные человеком. Перед нами живой реликт.

Входом в хижину служит даже не дверь, а скорее отверстие или мышиная нора, в которую едва пролазит взрослый человек. На следующей фотографии видно, что дыра едва ли больше туловища человека. Очевидно, что вход делают таким маленьким для защиты от непогоды.

Внутри хижины нет буквально ничего. Пол — утрамбованная земля. Полуистлевшее бревно, вероятно, служит диваном. К своду купола подвешены синтетические мешки и пластиковые бутылки, а на полу валяется приличная плетеная корзина, очевидно, выменянная мурси на каком-нибудь рынке.

В другой хижине нашлось пепелище от костра с импровизированным очагом из камней, а также тонкий плед, служивший кому-то простыней.

Проводник залез в хижину вместе со мной и хотел улечься на этом пледе. Уже облокотился, но что-то ему помешало. На пледе валялось одеяло, едва заметное в темноте, а под ним лежал какой-то предмет. Проводник слегка ткнул его: что-то мягкое. Я включил фонарик, проводник приподнял край одеяла. Под ним оказалось детское тело, не подававшее признаков жизни.

Ребенок был живым. Просто он был пьяным. Все-таки мурси не выпивают совсем уж весь самогон, пока идут из Джинки. Какую-то часть они доносят до деревни и продолжают бухать уже там, а также накачивают алкоголем детей, чтобы они не плакали.

Алкоголизм стал главной проблемой племени Мурси. После того, как фотографии людей с огромными тарелками в нижней губе сделали мурси знаменитыми, в их поселения начало приезжать все больше фотографов, желающих победить в фотоконкурсе или попасть на страницы National Geographic. Они-то и прикормили мурси, давая им деньги за фотосессию.

Слухи о белых людях, ходящих с черными коробками на шее и раздающих деньги просто за то, чтобы в эту коробку посмотреть, расползлись по всей саванне. Пораскинув своими первобытными мозгами, мурси быстро смекнули, что их социально-экономическое неравенство можно решить за счет эксплуатации мелкой буржуазии. Ну, и начали драть деньги с туристов.

Развивая мысль дальше, мурси пришли к выводу, что можно, в принципе, вообще не работать, а добавленную стоимость, полученную за счет отчуждения прав на изображения, — спускать... на самогон!

Говорят, что с тех пор мурси совсем разучились работать. Если соседние племена, такие как Хамар или Ари разводят скот, возделывают землю, торгуют на рынках и даже иногда ведут бизнес, то племя Мурси превратилось в паразитов-алкоголиков.

В целом же, Мурси — пастушеское племя. Они разводят коров и коз. Кроме того, пандемия коронавируса все-таки заставила их на какое-то время вернуться к их profession de foi, поскольку поток богатеньких туристов безвременно прервался.

Читатель мог заметить, что на моих фотографиях, кроме самой первой, которую я сделал еще в Джинке, показаны только женщины и дети. Все мужчины отправились пасти скот в пастбищные лагеря, расположенные за много километров от поселений. Там они пробудут несколько месяцев.

Проводник же специально навел справки и выяснил, в каком из поселений сейчас отсутствуют мужчины. Лишний раз сталкиваться с ними не хочется даже с ружьем в руках: черт знает, что этим мурсям взбредет в голову.

И на следующем снимке — тоже женщина, а вовсе не «вождь племени», как думают все, кому автор показывает эту фотографию.

Разумеется, все подобные фотографии сделаны для туристов за деньги. Мурси не носят такие украшения каждый день. Это своего рода «праздничный костюм» — религиозная атрибутика, которую они надевают на различные ритуалы.

Выглядит все это так. В «стандартный пакет» услуг Мурси включена съемка племени в целом. За съемку отдельных персонажей, как эти женщины в полном облачении, требуется доплатить им отдельно. Поэтому они и сами наготове. Одеваются, встают у хижины и подзывают к себе на фотосессию. Проводник комментирует: «этим отдельно».

Но вот что действительно правда — это нижняя губа, которую женщины мурси растягивают начиная где-то с пятнадцати лет, то есть за год-два до брака.

Сначала в губе делают небольшой прокол, в который вставляют деревянную палочку или маленький диск. Каждые несколько недель в прокол вставляют диск чуть побольше, растягивая губу все сильнее. Это может длиться больше года, пока губа не вместит тарелку диаметром сантиметров пятнадцать. Тогда девушка считается готовой к браку.

Говорят, что в последнее время этот ритуал начинает отмирать. Цивилизация, хоть и медленно, но все-таки добирается и до Мурси. Некоторые из них перебираются в Джинку и другие села, получают школьное образование и вместе с тем перестают заниматься первобытной дичью. Однако Мурси — наиболее изолированное племя, так что, скорее всего, здесь мало что изменится в ближайшие сто лет.

Как ни странно, растяжение губы — процесс добровольный. В племени нашлось несколько взрослых девушек, у которых губы были целы. Зато почти у всех были растянуты мочки ушей, причем до такой степени, что часть уха казалась будто отрезанной.

Действительно, мурси вставляют диски не только в нижнюю губу, но и в мочки ушей. Обычно это не глиняные тарелки, а деревянные диски.

И если губу начинают растягивать уже будучи в подростковом возрасте, то мочки ушей тянут начиная с детства.

Страшная красота.

Но и на этом не заканчиваются дикие ритуалы мурси. Пожалуй, их самая кровавая традиция — вырезание узоров на теле, или шрамирование. Спина и руки многих мурси буквально изрисованы шрамами причудливой формы.

Этот ритуал исполняют как мужчины, так и женщины. Мужчины обычно наносят себе шрамы после победы в драке или убийства врага, а женщины — после первой менструации или просто так, для красоты.

Получают шрамы при помощи лезвия или ножа, сначала проделывая в теле рану, а затем втирая в неё золу или сок жгучих растений, таких как акация. Попадая в рану, эти вещества вызывают воспаление и замедляют заживление раны, в результате чего она превращается в выпуклый, плотный, гладкий шрам — предмет красоты и гордости.

Разумеется, шрамы представляют собой вовсе не прямую линию, а замысловатый рисунок. Что конкретно в нем зашифровано — зависит от многих обстоятельств. Иногда это нечто вроде родового знака, а иногда это фигура, которая означает какое-то событие в жизни человека.

Ну, довольно. Есть у мурси и более приятные ритуалы. Например, мамы разукрашивают лица своих детей на манер губных тарелок, выводя на щеках и лбах коричневые круги, усеянные белыми точками.

Нашелся у них и редчайший образец цивилизации. На одной из хижин лежала солнечная батарея. Проводник пояснил, что правительство выдало каждой мурсийской деревне по мобильному телефону, а также по солнечной батарее, от которой его можно зарядить.

Идея была в том, чтобы дать племени возможность связаться с больницей в случае малярии или другой критичной ситуации.

Наконец, нашлась в деревне и сувенирная лавка. Мурси охотно продают фигурки животных, которые вырезают из дерева, а также свои знаменитые губные тарелки.

Автор купил одну, но до Америки не довез: раскрошилась в рюкзаке.

Расы и IQ

Читатель наверняка задается вопросом: неужели эти «первобытные дикари» — такие же люди, как и мы с вами? Неужели, если изъять в раннем детстве ребенка из африканского племени и отдать в европейскую семью, он вырастет не «отсталым туземцем», а нормальным человеком?

Ответ однозначен: да.

Даже если у племени нет письменности, школ, математики или логических игр, — это не является признаком примитивности интеллекта. Люди племен прекрасно ориентируются в джунглях, распознают следы животных, помнят сложные маршруты, умеют искусно охотиться — все это и составляет их интеллект, который в сущности не уступает интеллекту европейского человека, просто развит в другом направлении.

На сегодня нет никаких научных данных о том, что у изолированных племен существуют хоть какие-то гены, которые ограничивают развитие интеллекта. Мозг всех людей устроен одинаково. Нет никаких существенных различий в строении или объеме мозга, связанных с этносом.

Хотя на IQ отдельного человека может влиять генетика (например, в случае синдрома Дауна), разница в IQ между группами объясняется окружающей средой, воспитанием, культурой и питанием.

Сам же показатель IQ является фундаментально ошибочным с точки зрения математической статистики, как это доказал в своей работе математик Нассим Талеб. Разброс значений IQ внутри группы людей значительно выше, чем разброс между группами. Этот факт делает все попытки сравнения IQ между странами, народами или «расами» — математически ничтожными.

Если же все-таки обращаться к IQ, то мета-анализ 62 исследований усыновления почти 18 тысяч приемных детей показал, что дети, воспитанные в приемных семьях, имели значительно более высокий уровень интеллекта, чем их сверстники, оставшиеся в неблагополучной среде. Фактически, их IQ оказывался средним по популяции и не зависел от происхождения.

Будучи магистром технических наук и обладая подготовкой в прикладной математике, автор тихо плачет, когда смотрит очередное видео про «расы и IQ» от блогера-миллионника.

Невежество 21 века коварно тем, что прикрывается наукой.