Чтобы вернуться из Бронкса в даунтаун, придется сесть на метро. Ехать будем около часа. Это далеко не самая длинная поездка в нью-йоркской подземке: некоторые ветки тянутся так далеко, что до центра Манхэттена добираться можно и два часа.

Такое путешествие — сомнительное удовольствие. Читатель конечно же слышал про ужасы нью-йоркского метро, но никаких слов не хватит описать, насколько же оно отвратительное. Я бы даже сказал, что метро — это главный позор Америки.

Крысы, мусор, бомжи, прорванная канализация — все эти мелочи даже нет смысла обсуждать. Как насчет потолка, покрытого таким слоем плесени и ржавчины, что вызывает рвотные позывы?

Говорят, что большой плюс американского метро — это туалеты на станции. Да, но в них страшно заходить: мало ли, какой психопат там прячется.

Находиться летом в метро невыносимо. Станции почти не проветриваются, раскаляясь до температуры под 40 градусов. К счастью, в самих вагонах работает кондиционер, но поезд иногда приходится ждать по 15 минут — сдохнуть можно.

Поезда неказистые, но довольно хорошие. Напоминают советские. Проблема не в вагонах, а в том, кто в них ездит. Нью-йоркское метро притягивает такой человеческий хаос, что пока сам не увидишь — не поверишь. Здесь спокойно могут нассать на пол, устроить лагерёк под одеялом на скамейке или занять полвагона пакетами с мусором.

Метро — самое опасное место Нью-Йорка. Здесь регулярно скидывают кого-то под поезд или просто нападают. Самые невинные шалости — без причины плюнуть в рожу случайному пассажиру или обоссать кому-то штанину. На такие мелочи хваленая американская полиция хоть и приходит быстро, но сделать ничего не может и только разводит руками.

Связь в метро есть только на станциях. В поездах не только нет вай-фая и не ловит интернет, но нет даже мобильной связи. На экране телефона одиноко горит иконка спутника для вызова 911 — на совсем уж крайний случай.

Однажды автор застрял на целый час в туннеле, потому что очередного несчастного толкнули на рельсы прямо под мой поезд. В тот день я ехал на собеседование в даунтаун, и не смог даже предупредить об опоздании.

Самое печальное, что от таких нападений невозможно защититься. Под поезд могут толкнуть любого, в самый неожиданный момент, без всякого повода и предыстории. Просто очередному психопату нашепчет что-то голосок в голове, и тот с разгона врежется в случайного прохожего, толкнув его со всей дури на рельсы. Это происходит в Нью-Йорке так часто, что у местных на подсознании прошито: стоять максимально далеко от путей.

А уж что творится в нью-йоркском метро после хорошего ливня! Вода буквально заливает станции, течет из стен, сочится с потолка. Непонятно, как поезда вообще ходят при таком наводнении: по идее, должно замкнуть контактный рельс и убить всех током. Возможно, рано или поздно так и произойдет.

Что с этим всем делать — никто не может понять. Несмотря на конскую цену за билет в 3 доллара, у метрополитена огромные убытки. Возможно, стоит его просто включить в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Тогда его официально запретят ремонтировать и оно станет памятником человеческой цивилизации.

Я бы рассказал про метро больше, но нам пора выходить. Приехали.

Нью-Йорк. Часть третья. Бруклин

Нью-Йорк состоит из пяти районов, которые называются боро. В двух из них мы уже побывали: это Манхэттен и Бронкс. Другие два, остров Стейтен и Квинс, интереса не представляют. А вот Бруклин — совсем другое дело. Это настоящая стихия, отдельный мир и безусловное продолжение «основного Нью-Йорка». Сейчас все сами увидите.

Два моста

На восточном берегу даунтауна находится небольшой район, который так и называется: Два моста (Two bridges). Как можно догадаться, он зажат между двумя мостами: Бруклинским и Манхэттенским.

Хотя этот район находится еще на Манхэттене, здесь уже чувствуется атмосфера Бруклина. Это из-за многоэтажек, построенных в 1960-х годах для малоимущих. Они называются housing projects, или в переводе «жилищный проект». В русский язык это название вошло как «проджект». Проджекты в районе двух мостов очень хорошо видны с этих самых мостов.

Проджекты — крайне унылые, темно-коричневые здания. Квартиры в таких домах тесные, коридоры узкие и страшные, а окна — маленькие.

Уныния добавляет полное отсутствие балконов. Стены домов абсолютно плоские, что делает их в два раза унылее. Кто бы мог подумать, что обычный балкон в хрущевке — почти что буржуазная роскошь. Зато из окон видно Эмпайр-стейт-билдинг!

Впрочем, конкретно эти проджекты — не худшее место для жизни: все-таки это центр Манхэттена. А вот такой же район в Бронксе — настоящее многоэтажное гетто, куда чужим лучше не заходить.

Во дворе проджектов между мостами вполне чисто и уютно. У подъезда цветут деревья, а сам подъезд хвастается остеклением.

Но все-таки район двух мостов находится слишком близко к эстакадам. Окна некоторых проджектов выходят прямо на проезжую часть. И это тоже в центре Манхэттена!

Все эти виды сняты у Бруклинского моста. Ближе к Манхэттенскому мосту город выглядит в десять раз страшнее. Причем эти дома — вовсе не проджекты, а обычная нью-йоркская застройка, изгаженная граффити.

Неудивительно. Жить в квартире с окнами на железнодорожную эстакаду может только очень специфическая публика.

Наконец, между домами оказывается зажато футбольное поле. Невероятно, что это центр Нью-Йорка. Больше похоже на трущобы Бразилии.

Бруклинский мост

Вообще говоря, из Манхэттена в Бруклин пешком можно попасть как по Бруклинскому мосту, так и по Манхэттенскому, но большинству людей запомнился только первый.

Бруклинский мост открыли в 1883 году. Это был первый в мире стальной висячий мост — и самый длинный. Ничего подобного люди раньше просто не видели, так что в первые годы обходили его стороной.

Чтобы убедить американцев в надежности моста, местный циркач провел по Бруклинскому мосту 21 слона и сколько-то верблюдов — только тогда страхи поутихли. Странно, что фотографию слоновьей процессии никто сделать не догадался, но газеты это документально подтверждают.

Сегодня таких фобий уже ни у кого не осталось, так что люди спокойно гуляют по мосту одновременно с машинами, едущими этажом ниже.

Только сумасшедший нью-йоркер захочет прогуляться по Бруклинскому мосту летом: в хорошую погоду число туристов зашкаливает. Зимой на мост тоже выйдет только сумасшедший, но по другой причине: ледяной ветер над Восточной рекой продувает до нитки.

Бруклинский мост — это памятник промышленной революции. Сотни стальных тросов безжалостно рассекают, рубят на части небо вместе с городом и всем его содержимым.

Мост стоит на двух опорах в стиле неоготики. Своды напоминают арки католического собора, только вместо креста каждую опору венчает американский флаг.

С моста открываются лучшие виды на Нью-Йорк. Дух города, со всей его пряной серостью, шуточной готикой и привкусом железобетонной индустриализации ощущается отсюда даже лучше, чем с вертолета.

А еще с Бруклинского моста виден Манхэттенский мост.

Дамбо

Со временем, когда нью-йоркеры перестали бояться Бруклинского моста, нагрузка на него выросла настолько, что пришлось строить второй мост. Его завершили в 1909 году и назвали Манхэттенским.

Два моста кажутся похожими издалека, потому что оба они висячие. Но если Бруклинский сделан из камня, то Манхэттенский собран из стали и бетона. И вместо песочного цвета он сине-ржавый, так что отличить легко.

Манхэттенский мост скорее транспортный, чем пешеходный. Конечно, по нему можно пройти пешком, но для этого придется идти по узкой дорожке у края, тогда как для машин выделено несколько полос. Кроме того, по мосту проходит линия метро, так что трясет его порядочно.

Если удачно подгадать место съемки, можно зажать небоскреб WTC между опорами.

Этот фантастический вид фотографы ловят в небольшом райончике рядом с мостом, который называется Дамбо. И это уже Бруклин.

Английское название Dumbo — это акроним: Down Under the Manhattan Bridge Overpass, то есть буквально «там внизу под Манхэттенским мостом». Типичный нью-йоркский юмор.

Редкий читатель слышал про это название, но зато многие видели иконическое фото из Дамбо, ставшее символом промышленного века в Америке. Это здесь снимали «Однажды в Америке».

Еще более атмосферный вид представляется зимой, когда пейзаж становится мрачным, как в «Крестном отце» или игре «Мафия».

Пара лужаек под пролетами моста — одно из любимых мест для пикников и праздников. Здесь постоянно кто-то кому-то делает предложение или отмечает день рождения.

Вокруг подножий моста и вдоль берега реки проходит променад. Если ловить здесь каждый красивый вид на мосты и город, то не хватит никакой пленки.

Еврейский квартал

Сразу за Дамбо начинается даунтаун Бруклина. Это самое пресное место во всем Нью-Йорке. Пара невнятных небоскребов, торговый центр и нелепые новостройки — вот и все. Пожалуй, мы его пропустим и окунемся в самое пекло — еврейский квартал.

Во всей Америке евреев больше, чем в Израиле. В одном только Нью-Йорке живет больше двух миллионов евреев, причем 700 тысяч из них живут в Бруклине.

Как и любой этнос, евреи в США сегодня могут жить где угодно, а не только в каких-то замкнутых «еврейских кварталах». Но все-таки большинство из них живут крупными общинами, кучкуясь в нескольких районах Бруклина. Один из таких районов — Borough Park. Совершенно безликое название. Borough вообще переводится как «район». Получается, что район называется «Районный парк». Лучше совсем не переводить.

Евреи начали прибывать в Нью-Йорк в конце 19-го века, но тогда это была тонкая струйка переселенцев. Мощный поток хлынул, конечно же, в 1930-х годах — когда в Германии к власти пришел Гитлер — и продолжился после Второй мировой войны.

В результате сегодня в Боро-парке живет 200 тысяч евреев. Большинство из них — ортодоксы и хасиды. Ну просто рай для фотографа!

Самая смешная часть ортодоксального еврея — это его огромная меховая шапка под названием штраймл. Такую шапку носят только хасиды — еврейские мистики. Хасиды замечательны тем, что на праздниках скачут, прыгают, танцуют и поют до полного самозабвения, тем самым якобы соединяясь с богом.

Штраймл делают из дорогого меха, обычно соболя или куницы. Носят его не каждый день, а по субботам и на праздники. Еще бы: одна такая шапка может стоить от трех до десяти тысяч долларов. Не дай б-г такую заляпать.

По субботам Боро-парк превращается в настоящее шоу. Хасиды с утречка вылезают из своих домов и толпами идут в синагогу на молитву. Поскольку район полностью еврейский, машины по субботам здесь почти не ездят, так что люди идут прямо по дорогам.

Община для ортодоксального еврея — это все. Женитьба, рождение детей, воспитание, правила поведения — все решается через общину и с учетом интересов общины. Если хасид решает не носить еврейскую одежду или не соблюдает праздники — он вылетает из общины очень быстро. Поэтому в синагогу ходят всей семьей, без пропусков, включая детей, стариков и инвалидов.

Не все евреи носят штраймл. Многие носят обычную шляпу-федору или котелок. Выбор зависит от родословной еврея, а также от его статуса.

Другая часть еврейской одежды — талит. Это белая накидка с черными полосами, которую надевают для чтения молитвы. Кто-то идет в синагогу уже в талите, кто-то надевает его по приходе.

У женщин костюмы гораздо проще: закрытый верх и длинная юбка до самого пола, обычно черного цвета.

Показ еврейских мод.

Евреи, конечно же, не обрадывались моему появлению в их районе, в субботу, да еще и с большой камерой наперевес. Сделать они со мной ничего не могли, но рожи строили очень недовольные.

В целом евреев в Нью-Йорке особо никто не трогает, особенно в их родных районах. В своем традиционном наряде еврей может запросто поехать в центр Манхэттена, где он вызовет разве что интерес к необычному костюму.

И все-таки в США, как и во всем мире, бывают всплески антисемитизма, поэтому в Боро-парке и других еврейских районах действует собственная охранная дружина.

Синагоги же разбросаны по Нью-Йорку в невероятном количестве. Какие-то расположены в отдельных зданиях, другие — в переделанных жилых домах.

И все равно молельных домов на всех не хватает. Рождаемость-то у евреев ого-го! Вот и однажды, чтобы, видимо, вместить в одной синагоге всю общину, евреи одного из районов Бруклина решили расширить в ней молельный зал. История умалчивает, как именно они пытались это сделать, однако достоверно известно, что результатом их трудов стал туннель, ведущий в подвал синагоги прямо с тротуара.

Изначально все шло по еврейскому плану: в период карантина молящиеся пробирались в подвал через секретный люк на улице. Но вскоре жители соседних домов стали жаловаться на шум, грохот и вибрации, идущие откуда-то из подземелья. И что страшнее всего: шум и грохот иногда сопровождался еврейскими песнями. Один из пользователей Реддита даже жаловался на будто бы слуховые галлюцинации, потому что не мог поверить, что под землей кто-то может петь на иврите.

Закончилось все приездом полиции, которая решила обследовать местную синагогу, где и обнаружила подпольную хасидскую дискотеку. Узнав о приезде полиции, евреи бросились врассыпную, в том числе через прокопанный ими подземный туннель.

Когда полиция опубликовала видео побега, Нью-Йорк буквально разорвало от смеха. Сторонники еврейского заговора напомнили, что они все это время предупреждали, а им никто не верил. Тот самый пользователь Реддита с радостными воплями отписался: «Ура, я не сумасшедший!» Но дальше всех пошла газета New York Post, которая поместила лезущего из туннеля еврея на обложку с надписью: Саб-вей!

Бруклинское еврейство — это еще одна история о том, во что превращается любая религия, доведенная до абсурда.

Бей-Ридж

Если у нью-йоркера много денег, но он терпеть не может шумный Манхэттен, то он переезжает на Бей-Ридж. Это один из лучших районов Бруклина, из которого легко и просто добраться в даунтаун. Сам Бей-Ридж так похож на Манхэттен, что тут даже есть дома в стиле Верхнего Вест-сайда.

Роскошные двери и великолепная эркерная комната полукругом. И как назло опять дешевый вставной кондиционер.

У каждого дома стоит по три мусорных бака. Пока сортировка мусора в Америке только набирает обороты. Калифорния и Нью-Йорк — первопроходцы в этом деле.

Как и Манхэттен, Бей-Ридж рассечен несколькими крупными авеню. Здесь даже в пробках стоят не сильно меньше, чем в большом Нью-Йорке.

Вдоль авеню цветет множество магазинов, ресторанов, закусочных и торговых лавок. Это самое живое место района. В последнее время Бей-Ридж облюбовали состоятельные арабы и выходцы из Ближнего Востока. Повсюду открыты восточные рестораны, идет торговля фруктами, специями и кофе.

При этом Бей-Ридж ни капли не похож на «грязный мигрантский квартал». Наоборот, здесь далеко не каждый может позволить снимать квартиру, а в ресторанах нет недостатка.

На районе нашлось йеменское кафе, в меню которого турецкий кофе был издевательски размещен в разделе «чай».

Вообще говоря, Нью-Йорк и Бруклин в частности — гастрономический центр планеты. Благодаря мигрантам со всего мира здесь можно в два часа ночи заказать хоть афганскую кухню, причем приготовят её настоящие афганцы по своим домашним афганским рецептам. В целом по Америке еда действительно ужасна, но Нью-Йорка это не касается.

Чуть глубже — и Бей-Ридж становится еще приятнее. Здесь Бруклин похож не на Нью-Йорк, а на какую-то американскую классику. Старая кирпичная церковь:

Прекрасный дом с макушкой в стиле фахтверк:

По всему Бруклину часто встречаются многоэтажные кирпичные дома. Большинство из них построены еще до Второй мировой войны, а многие вообще в начале 20-го века.

Внутри таких домов всегда по-разному. Если за домом следят, то он будет не хуже нового. Если нет — то, например, в нем могут завестись крысы, а ковролин в общем коридоре впитает в себя запах курева.

Обычно внутри многоэтажного бруклинского дома находятся длинные коридоры с множеством входных дверей. За дверью сразу начинается гостиная, а отдельной прихожей нет. Чем-то это похоже на отель. Сами квартиры, как и в любой стране, могут иметь от одной до трех комнат, не считая обязательную для Америки гостиную. Площадь — от 35 до 120 квадратных метров.

Поскольку дома очень старые, в них не обходится без архаичных американских приколов. Так, в ванной может быть льняной шкафчик, встроенный в стену, в который складывают полотенца и белье. Бывают большие настенные домофоны 1930-х годов. В совсем плохих случаях встречается мусоропровод прямо на кухне, но из-за санитарных проблем такие дома почти исчезли даже в бедных районах.

Бруклин — это почти всегда смешанная застройка. Частные дома здесь перемешаны с многоэтажными. Наверно, поэтому в Бруклине так хорошо: он уже не такой широкий, как одноэтажная Америка, но еще не похож на высотное гетто. Вот и наш ряд кирпичных зданий быстро заканчивается, а за ним снова идет деревенская застройка. На этот раз еще богаче и уютнее.

Ближе к океану стоят совсем уж дорогие дома. Здесь живут богатые бруклинцы. Встречаются и настоящие дворцы, в которых живут миллионеры.

Бей-Ридж — одно из лучших мест для жизни в США. Это богатая американская глубинка в тридцати минутах от Манхэттена.

Бей-Ридж выходит не совсем к океану, но к Нью-Йоркскому заливу, который уже впадает в Тихий океан. На его берегу находится большой зеленый луг, на котором бруклинцы устраивают пикники.

Дайкер-Хайтс

К Бей-Риджу примыкает другой район, даже еще более престижный. Он называется Дайкер-Хайтс, и здесь живут миллионеры. Приехать посмотреть на район можно и летом, но гораздо интереснее сделать это в декабре.

Каждый декабрь Дайкер-Хайтс превращается в выставку рождественских украшений, причем такого размаха, что район даже на карте отмечен как «Рождественские огни Дайкер-Хайтс». Дома здесь украшают так роскошно, что отдыхает даже кремлевская елка.

Американцы начинают украшать дома задолго до праздников. Если впереди Хеллоуин, то первые тыквы появляются на крыльце уже в конце сентября. А новогодние венки начинают вешать на двери в конце ноября. Снимать украшения тоже не торопятся.

Говорят, что для запитки всей этой иллюминации некоторые дома в Дайкер-Хайтс могут тратить 5–8 тысяч долларов в месяц! А ведь электричество — это только часть расходов. Нужно еще купить всех этих снеговиков, Санта Клаусов и деревянных солдатиков. Впрочем, для живущих здесь миллионеров это копейки.

С чуть меньшим размахом Дайкер-Хайтс украшают на Хеллоуин, который отмечается 31 октября. Сам праздник темный, так что подсвечивать его особо не надо. Зато утыкать все тыквами — обязательно!

Многие украшения реально криповые. Например, у чьей-то двери может сидеть откопанная из могилы старуха. Она начинает качаться и орать что-то через встроенный динамик, когда срабатывает датчик движения.

Конечно, большинство домов выглядят скорее уютно, чем страшно.

Украшают не только дома, но и рядом стоящие деревья, заборы, калитки и так далее. На здание полиции и пожарной тоже запросто могут навешать тыкв. Кассы в магазинах, столики в кафе, витрины в булочных — это все вообще утопает в декоративной паутине.

Но самое клевое в Хеллоуине — это не украшение домов, а костюмы, в которые наряжаются и взрослые, и дети. На один вечер вся Америка превращается в костюмированный парад! Кто-то наряжается скелетом или динозавром, кто-то надевает костюм ковбоя, ведьмы или принцессы, а кто-то караулит за углом под видом покойника. Самое глупое, что можно надеть — это надувной костюм динозавра. Бедный ребенок.

И, конечно, вся эта праздничная вакханалия сводится к одной цели: дети (и взрослые) ходят в костюмах по улицам, стучатся в двери домов и просят конфеты. Причем, когда хозяин открывает дверь, нужно обязательно сказать: Trick or treat! В переводе «угощение или пакость», но с оттенком «кошелек или жизнь». Если хозяин не дает угощение, то дети вправе сделать ему пакость: например, вымазать дверь пеной для бритья.

Говорят, на угощениях можно разориться. Поэтому кто-то вешает табличку «Конфеты закончились». К нему вопросов нет.

Я сказал, что Хеллоуин — темный праздник? На самом деле нет. Это милый национальный карнавал, который просто обожают дети.

Бенсонхерст

Жизнь обычных людей куда интереснее, чем жизнь миллионеров. Один из самых типовых районов Бруклина — Бенсонхерст. Не самое плохое место, но и не то чтобы богатое. Зато здесь живет целый срез общества: от бедняков до верхнего среднего класса. Короче говоря, это самый-самый усредненный район Бруклина, который только можно найти.

Изначально в Бенсонхерсте селились итальянцы, и когда-то район считался чем-то вроде «Маленькой Италии». Затем в него стали прибывать евреи, потом китайцы, а в последнее время — русские и украинцы. Плавильный котел в чистом виде.

Бенсонхерст — лучший пример смешанной застройки. Частные двухэтажные дома здесь перебиваются кирпичными малоэтажками, а иногда и чем-нибудь повыше. Жилье есть на любой вкус, и каждый сам выбирает, где жить.

Частные дома редко принадлежат одной семье. Обычно они делятся на две или четыре части. Так, в левой части этого дома живет одна семья, а его правая часть поделена на два этажа. Правая-правая дверь ведет в квартиру на первом этаже, а за левой скрывается лестница на второй этаж.

Все дома на этих фотографиях построены в начале 20-го века, хотя по ним особо и не скажешь. Точно так же построены в 1920-х годах и многоэтажные кирпичные дома. На вид они куда менее уютные, чем деревянные.

На заднем дворе частных домов иногда попадаются гаражи.

Бруклин — не Америка. Места здесь мало, жилье дорогое, и даже частная застройка очень плотная, поэтому гаражи есть далеко не у всех. Машины паркуют в основном у обочины.

Машин очень много, и место для парковки находится не всегда. Однако пешеходам авто не мешают: тротуары довольно широкие, а почти все улицы усажены деревьями с обоих сторон.

Жилая застройка перебивается крупными авеню, вдоль которых огромное количество магазинов, кофеен, пиццерий, овощных лавок, и фруктовых развалов. Когда-то на этой улице орудовала мафия, которая заседала в итальянских барах. Теперь здесь подают отличный капучино.

Вдоль авеню можно найти и рестораны, и забегаловки, и аптеки, и банки, и магазины бытовых товаров, и даже супермаркеты вроде Target. В отличие от какого-нибудь Техаса, Бруклин полностью пешеходный и до любого места можно дойти за десять минут.

Уютный местный мини-маркет с киношными часами.

Почтовый фургон привез кому-то посылку.

Как и в одноэтажной Америке, по Бенсонхерсту разъезжает фургон мороженщика с безумной мелодией.

Русский продуктовый магазин «Белка». Здесь продается и гречка, и сгущенка, и семечки, и даже очаковский квас.

Что еще тут есть? Прачечные.

Нью-Йорк — очень старый город. Даже в Бруклине дома строили сто лет назад, когда стиральных машин еще не было. В квартире стиральная машина есть только у немногих жильцов, обычно в новых домах. В старых же домах слабая канализация, которая не выдерживает слив под напором. Вдобавок машина так трясется, что дрожит весь дом.

Так что почти все нью-йоркеры — от бедных до среднего класса — ходят стирать вещи в прачечную. К счастью, прачечные здесь на каждом углу. Стирка стоит от трех до семи долларов, сушка — пару баксов.

Ближе к метро район становится более хаотичным. Где-то между Бей-Риджем и Бенсонхерстом метро поднимается из-под земли на поверхность и дальше идет по эстакаде над дорогой.

Под эстакадой даже переходить дорогу не хочется. С неё постоянно что-то капает, особенно после дождя. Абсолютно отвратительная, гнилая, ржавая, чудовищная конструкция.

Вдоль шоссе под эстакадой в основном находятся магазины и кафе. Жилых домов здесь мало, но это не значит, что их совсем нет. Совсем бедные иммигранты живут даже здесь — с окнами, выходящими прямо на эту ржавую грохочущую железку.

Напоминает Брайтон-Бич? О нет, это даже близко не Брайтон-Бич.

Брайтон-Бич

Возьмите ржавые эстакады Бенсонхерста и умножьте их длину на десять.

Уберите китайские, итальянские, мексиканские и другие магазины; оставьте только русские и пару грузинских.

Добавьте побольше многоэтажек и уродливых «панелек».

Установите реле времени на 1995 год.

Вуаля — вы на Брайтон-Бич!

Автор, конечно же, слышал многое про Брайтон, но даже не догадывался, насколько плох этот район. Честно говоря, он хуже даже некоторых черных районов. Правда, в отличие от гетто, на Брайтоне безопасно. Кажется.

Что же касается условий жизни... Что ж, надземная эстакада метро проходит через большую часть Бруклина. Вот только она именно что проходит через, но только Брайтон целиком сосредоточен вокруг этой эстакады. В отличие от Бенсонхерста, жилые квартиры прямо у ржавого моста — не редкость.

Вся жизнь Брайтона крутится вокруг этой авеню. Под мостом собраны магазины, кафе, рестораны, аптеки, банки и другие заведения. Фруктовые развалы тоже находятся под эстакадой. Страшно подумать, сколько ржавчины и пыли на них летит. Поужинать, перекусить — снова под эстакаду. Даже расслабляющий массаж делают в метре от железной дороги.

Грохочет и трясется вся эта конструкция невероятно. К счастью, поезда в местном метро ходят раз в десять минут. Но кроме грохота, ржавчины и пыли Брайтон зарос совершенно немыслимой рекламой. Вдруг посреди русского района появляется надпись: «Харе Кришна! Бог — это любовь».

Прямо по соседству висит рекламный плакат госпожи Эли — лучшей в Америке ясновидящей, которая решит все ваши проблемы.

По всему Брайтону раскиданы десятки аптек, на каждой из которых обязательно висит что-то про народную медицину, лечение травами, натуральные лекарства и прочую ахинею, о которой мало кто помнит даже в самой России.

Прямо напротив одной из этих «аптек» висит плакат про компенсацию за врачебную халатность.

Автор многое слышал о том, как Брайтон «застрял в девяностых», но никогда не думал, что все настолько плохо. Здесь до сих пор продаются фильмы на DVD, предлагается какое-то «русское ТВ без спутниковой антенны», и перевод фильмов из формата PAL в SECAM. Это два формата кодирования пленочных видеокассет: европейский и советский.

В газетных киосках лежат газеты, которые в России считаются эталоном желтой прессы: «Аргументы и факты», «Экспресс» и «Комсомольская правда». Украинский флаг на одной обложке запросто соседствует с фотографией русского бойца на другой.

Продуктовые магазины ломятся от русских продуктов. Как и в российском сельпо, полки заставлены баночками, бутылочками, коробочками и пакетиками с разнообразными соусами, аджиками, приправами, макаронами высшего сорта необычных форм и цветов, а также десятью видами гречки.

На соседних полках красуются банки со сгущеным молоком. Рядом с ними ютятся бычки в томатном соусе и тунцовые консервы. В морозилках томятся пельмени. Ждут своего часа шоколадные пломбиры. Сосредоточенно взирают на покупателя всевозможные сыры и колбасы. Киевский торт изнемогает от желания отправиться в рот русскому патриоту.

Надо сказать, с кухней на Брайтоне все в порядке. В кафе подают отличный борщ со сметаной, готовят вкусный шашлык. Грузинские рестораны доставляют долму и бараньи ребрышки по всему Бруклину.

На Брайтоне можно прожить всю жизнь, ни чёрта не зная по-английски. Большинство русских иммигрантов, приехавших сюда в 1990-х годах, говорят на английском исключительно плохо. Пока автор обедал борщом в брайтоновской «Вареничной», он подслушал такой разговор:

– Как ты сам-то?
– Да как? Здоровье вот... Людка померла, Мишка тоже. У самого ноги еле ходят уже, не тот стал.
– А от чего Людка-то?
– Да рак, будь он неладен.
– О, это никто сейчас не застрахован.
– И не говори... ладно, пошел я. Как там это говорят? Си ю сун.
– Вот же! Это ты что же, на английском решил заговорить?
– Да вот решил немного. Фразы себе выписал, учу. Тридцать лет уже здесь, пора бы и язык выучить. Ну, пошел.

По обе стороны от эстакады расходятся небольшие жилые улицы, которые застроены старыми деревянными домами. Маленькими, обветшалыми. В отличие от Бенсонхерста, деревьев здесь очень мало, а перед домом вместо лужайки — неуклюжий забор и калитка.

Встретился один дом, передний двор которого оказался завален какими-то коробками и пакетами. Видимо, у жильца нет денег на оплату вывоза мусора.

У другого дома нашелся припаркованный красный Chevrolet Corvette C8 стоимостью 65 тысяч долларов.

Что общего между этими людьми? Оба живут в метрах от грохочущей ржавой эстакады.

Единственное приятное место во всем Брайтоне — это пляж. Что и говорить: сложно испортить песок и океан.

Вдоль пляжа идет знаменитый деревянный настил, который, как и эстакаду, читатель мог видеть в компьютерных играх или каких-нибудь фильмах про Нью-Йорк.

По пляжу любят прогуливаться жители Брайтона. Также они любят сидеть на лавочках, заботливо стоящих у деревянного настила.

Отдельного упоминания заслуживают пляжные кафе Брайтона. Самые известные из них — «Татьяна гриль» и «Волна», безвременно почившее из-за карантина.

Ах, какие здесь бывали концерты! Не то что сейчас.

Брайтон-Бич — наглядный пример, чем может обернуться бездумная эмиграция. После распада СССР неподготовленные россияне рванули из рухнувшей страны куда глаза глядят. Кто-то уезжал за колбасой, кто-то, по меткому замечанию Жванецкого, уезжал от жлобства, а кто-то — вообще не думал, куда и зачем он едет.

Почти никто из первой волны эмиграции не знал английского языка. Почти никто не знал правил жизни при капитализме. И хотя судьба каждого иммигранта, прибывшего на Брайтон, сложилась по-разному, всех их объединяет одно: они искали лучшей жизни.

Не будем их за это винить. Согласно декларации независимости США, каждый человек обладает тремя правами: на жизнь, свободу и стремление к счастью. Пожелаем лишь новым эмигрантам не совершать ошибок первой волны. И выпьем за то, чтобы их-то жизнь уж точно удалась.