Филадельфия
Филадельфия — один из старейших городов США, основанный на 20 лет раньше Санкт-Петербурга.
Американцы очень любят этот город. Здесь жил и работал великий Бенджамин Франклин, а также проходил Континентальный конгресс, который принял Декларацию независимости. Вот в этом самом доме:
Символ Филадельфии — треснувший Колокол свободы. Согласно легенде, именно он звонил в 1776 году для созыва жителей на городское вече, на котором им и объявили об отделении от Британии. Со временем колокол зазвонили до такой степени, что он дал трещину, поэтому его решили сделать музейным экспонатом.
В центре Филадельфии стоит прекрасное здание городской мэрии в жанре американский ампир.
Центр довольно компактный и тяготеет к классическому европейскому городскому центру.
Тем не менее, Филадельфия — это американский город, так что центр окружен хорошей порцией небоскребов и может по праву называться даунтауном.
Как и в Нью-Йорке, филадельфийские небоскребы весьма приятные для глаз и часто украшены наивными барельефами, лепниной и теплыми ламповыми вывесками в духе прошлого века.
Помимо небоскребов, Филадельфия подсмотрела у Нью-Йорка и компактные парки, в которых очень любят отдыхать местные жители.
Несмотря на богатую историю и приличный внешний вид, Филадельфия в последнее десятилетие переживает очень плохие времена. В городе один из самых высоких уровней убийств, а также эпидемия наркотиков. Бездомных и людей без сознания хватает уже в центре.
Довольно недалеко от центра попадается длинная очередь. Люди в ней стоят на раздачу бесплатной еды. Это одна из тех знаменитых благотворительных организаций, которые кормят сотни тысяч нищих по всей Америке, и счет которым также идет на тысячи.
Из даунтауна на северо-запад Филадельфии ведет широкая улица — проезд Бенджамина Франклина — вдоль которой стоят флаги всех стран мира.
По пути попадаются две стеллы с барельефом про гражданскую войну, который до жути напоминает памятники советским рабочим.
К концу улицы флаги заканчиваются и на фонарях оказываются висящими странные плакаты «Беги как Рокки».
Наконец, проезд Франклина упирается в красивый дом — музей искусства — с длинной лестницей перед ним и толпами людей, которые не свойственны американским музеям.
Невооруженным взглядом видно, что люди не просто поднимаются к музею по ступенькам, а либо бегут по ним, либо подолгу фотографируются. Добравшись до верха, они и вовсе начинают позировать с поднятыми руками. Оказывается, на этих ступеньках снимали сцену из фильма Рокки, в которой Сильвестр Сталлоне тренировался, бегая по лестнице.
Памятник самому Рокки стоит справа от лестницы и собирает толпы туристов, желающих с ним сфотографироваться.
Филадельфия вообще круто показана в этом старом фильме, вышедшем еще в 1976 году. Рокки бегал не только по этой лестнице, а дал марафон через весь город. Еще одно знаковое место — его дом, который находился в бедном индустриальном районе. Добраться до него, впрочем, оказалось не так просто.
Авеню Кенсингтон
Позади музея начинается один из лучших районов Филадельфии. В нем попадаются уютные кафе и довольно чисто.
Район этот быстро заканчивается, и Филадельфия преображается. Всего десять минут отсюда — и чистых улиц как след простыл.
Дома начинают попадаться все более ушатанные, а стоят они почему-то не впритык друг к дружке, а со странными промежутками в виде пустырей. При взгляде на местный дом может показаться, что половина его обвалилась словно кусок земли оторвался от края оврага.
Попадается на глаза социальная реклама: «Искореним жестокость в Филадельфии». Или помягче: «54% жителей тратят больше 30% зарплаты на аренду».
На чьем-то заднем дворе обнаруживаются пасущиеся козы.
У крупного шоссе, идущего параллельно ветке метро, обнаруживается целая серия городских артефактов: тревожная кнопка, разбитая ржавая остановка, переполненный мусорный бак и безумная передвижная закусочная Бургер-танк.
По другую сторону шоссе начинаются и вовсе пустыри. Даже не верится, что находишься в США, да еще и в одном из самых крупных и известных городов Америки.
Мусора становится все больше. Бутылки, пакеты, банки, остатки еды валяются у каждого дерева, на каждом кусочке земли.
На чьем-то участке перед домом стоит группа резиновых лебедей, вырезанных из автомобильных покрышек.
А дома-то, дома! Каждое второе окно в местных домах заколочено, выбито или опалено пожаром. Ощущение создает такое, будто попал в американский фильм про зомби-апокалипсис. Возможно, их и снимают в таких местах? Никаких декораций не нужно.
Читатель, должно быть, подумал, что автор привел его в гетто. О нет, даже негритянское гетто Южного централа в Лос-Анджелесе не сравнится по ужасу с авеню Кенсингтон в Филадельфии.
На северо-востоке Филадельфии находится район Кенсингтон, через который проходит одноименное авеню, ведущее, через ряд дорожных слияний и поглощений, в сторону Нью-Йорка.
По славной американской традиции, район назвали переселенцы в честь престижного района в Лондоне, в котором сегодня находятся все крупные посольства, несколько музеев, а также королевский зал Альберт-Холл.
За неимением короля, в американском Кенсингтоне пришлось разместить кое-что попроще. С 19 века это был главный промышленный район Филадельфии. Здесь открывались фабрики, строились корабли, а также ловилась рыба в ближайшей реке Дэлавер.
В общем, вплоть до 1960-х годов Кенсингтон был очень неплохим районом для жизни.
Что случилось потом — напоминает Детройт в миниатюре.
После Второй мировой войны правительство США раздавало щедрые субсидии для строительства домов в пригороде. За «американской мечтой» из городов уезжали миллионы людей, а вместе с ними — уезжали и фабрики с заводами.
В самом деле, что им оставалось делать? Рабочих в городе осталось мало, налоги высокие, а земля дорогая. Гораздо проще перенести фабрику куда-нибудь на окраины или вовсе в Китай.
Первые плоды этой политики появились уже в конце 1970-х и видны в фильме Рокки — бегает он, мягко говоря, в странных местах.
Но Рокки еще повезло, ведь самое страшное было впереди. Совсем скоро после съемок Филадельфию накрыла первая волна наркомании. Тогда в Америке был популярен кокаин и его дешевая и усиленная форма — крэк.
Кокаин — наркотик, конечно, весьма заразный, но далеко не самый опасный. Куда страшнее героин, эпидемия которого накрыла Филадельфию (да и всю Америку) уже в 1990-х, в том числе благодаря усилиям одного гитариста по имени Курт Кобейн.
Однако и героин оказался не самой страшной отравой. Спустя еще двадцать лет, уже в наше время, в Америке началась новая эпидемия наркомании. На этот раз — фентаниловая. И вот фентанил — синтетическое аптечное варево — оказался настолько страшнее своих коллег, что довел Филадельфию до настоящего зомби-апокалипсиса.
Ну, а центром его стал район Кенсингтон. Его главная авеню, проходящая под эстакадой надземного метро, сегодня выглядит так:
На улицах пусто даже в середине дня.
Люди словно вымерли. Как после конца света.
Такая картина — на много километров вперед и назад. Все магазины заколочены, окна закрыты жалюзи. Встречается немало припаркованных машин, но кто и зачем сюда приезжает — совершенно непонятно.
Редкие прохожие вовсе не разбавляют обстановку, а заставляют мурашки бежать по спине. Почти все носят капюшон, смотрят хмурым взглядом исподлобья и постоянно озираются.
Маленькие группки людей толпятся у аптек.
Это наркозависимые, ждущие своей дозы. Не найдя способа справиться с эпидемией фентанила, правительство решило хотя бы заместить его менее опасным веществом.
Зависимый от фентанила может пройти обследование у врача и попасть в программу заместительной терапии. После этого он сможет получать в аптеке другой наркотик — метадон — в форме таблеток или жидкости. Доза его рассчитана строго так, чтобы не вызвать эйфорию, но при этом снять ломку от фентанила.
Кроме того, аптеки выдают различные другие лекарства для облегчения симптомов и первой помощи. Впрочем, даже такая «официальная наркомания» — зрелище не для слабонервных.
Что уж говорить о человеке под действием фентанила? Если даже он в сознании, то речь его бессвязна, а моральный облик утрачен.
Если же он недавно принял дозу, то эффекты фентанила налицо. Обычно фентаниловый наркоман может худо-бедно перемещаться (это сложно назвать ходьбой), но частенько зависает на полпути и по несколько минут стоит на одном месте, либо закинувшись назад, либо нагнувшись вперед.
Поза зависания — фирменная черта всех наркотиков на основе опия, к которым относится и фентанил.
Опиоиды подавляют активность в стволе мозга, вводя человека в полуобморок. При этом, наркотик бьет с разной силой по разным частям тела. Так, вестибулярный аппарат и нижние конечности он трогает меньше всего, а вот мышцы спины и шеи — получают сильнейший удар.
Еще большая доза — и человек уже не может нормально идти. Он начинает хвататься за поручни, опираться на стены, прислоняться к деревьям. Координация нарушена настолько, что даже развернуть шоколадку и поесть становится проблематично.
Наконец, если доза совсем хорошая, — человек просто не выдерживает и ложится на землю где попало. Такие мелочи, как холод или острые камни, его в этом состоянии не волнуют. В такие моменты наркоману настолько «хорошо», что он может пролежать на холоде много часов, отморозив себе конечности.
Я же говорил: то, куда мы направляемся, похуже любого негритянского гетто.
Автор, прошедший через трущобы Бангладеша и Кении, видевший первобытные племена в долине Омо и снимавший горящие трупы в Варанаси, был морально уничтожен тем, что он увидел в Филадельфии — на родине американской конституции.
Кенсингтон — это настоящий филиал ада на земле. Наркотики здесь употребляют у всех на виду.
Улицы представляют собой человеческое болото, заваленное полуживыми людьми, не соображающими, где они находятся.
Фентанил не щадит никого. Ни старых, ни молодых. Многие зависимые — пожилые люди, которым бы получать пенсию и ходить по утрам на рыбалку.
Другие — отцы и мамы новорожденных детей. Страшно представить, кем вырастет ребенок, которому не повезло родиться в Филадельфии.
Молодая девушка, инвалид-колясочник, атлетического вида черный пацан — любой человек из Кенсингтона на поверку может оказаться фентаниловым наркоманом.
Читатель может видеть, что многие кадры сделаны откуда-то из прикрытия. Все верно, я снимал их со станции надземного метро.
Пройдя километр под эстакадой с большой камерой в руках, я все-таки не решился снимать самое пекло. Хотя человек под фентанилом вряд ли представляет большую опасность (в силу того что едва может ходить), на улицах Кенсингтона орудуют пушеры — продавцы наркотиков.
На подходе к эпицентру этого болота кто-то из толпы начал кричать мне вслед про камеру, а затем один из тех ребят в капюшоне как будто бы пошел мне на перерез. Ситуация показалась мне опасной, так что я решил юркнуть на станцию метро, где дежурила полиция, и снимать уже оттуда.
В целом же, Кенсингтон — это не исключительно притон, а вполне себе жилой район. Среди прочего, здесь живут еще и простые люди, которые ходят на работу и видят весь этот ужас каждый день.
Конечно же, здесь ходит и автобус, и ездит такси. А также работают волонтеры, раздающие еду, одежду и одноразовые шприцы. Поэтому, если не идти сюда с огромной камерой наперевес, можно аккуратно все снять на телефон. Видео отсюда можно легко найти в сети:
Последние метры автор шел именно так, как показано на этом видео — буквально переступая через бездыханные тела. Страшнее, наверное, только реальные трупы, но это уже к вопросу о войне.
Но зачем же я шел в Кенсингтон? Была ли какая-то причина, помимо желания увидеть, задокументировать и показать читателю очередную «настоящую жизнь»?
О, безусловно! Именно здесь, по сюжету фильма, и жил наш герой, непобедимый боксер Рокки Бальбоа.
